Заслуженный артист России, актёр московского театра «Современник» и наш земляк Владислав Ветров рассказал корреспонденту «Таганрогской правды» о своём творческом пути, отношении к профессии, личных приоритетах и, конечно же, о родном городе.

— Владислав Владимирович, вы не получали специального актёрского образования, не так ли? Как же удалось пробиться в один из ведущих российских театров и достичь известности в мире кинематографа? Ведь конкуренция огромная!

— Да, не получал. Я всегда считал актёрство своим делом. Ни у кого авансом успеха и известности не просил. Ни у кого не учился, а «добирал профессию» по мере необходимости. Не знаю, как получилось! Это чудо, потому что в Советском Союзе без «корочки» было практически нереально попасть в профессиональный театр, тем более получить звание, но у меня по-прежнему, кроме диплома Таганрогского радиотехнического института, ничего нет. Специальность «инженер-электронщик».

— А можно ли, по вашему мнению, научить быть актёром?

— Вполне возможно, правда, смотря каким актёром. Существуют же разные актёрские специальности и разные роли… Исполнительству аккуратному, точному, запрограммированному элементарно можно научить. Для этого нужны лишь чувство ритма и предрасположенность к профессии. Возможно ли научить существовать в единице времени? То есть быть «здесь и сейчас» и в этом моменте совмещать своё личное время и драматургию? Этому мало кто учится…

— А вы смогли бы научить?

— Не люблю разговаривать о профессии, люблю ею заниматься, поэтому не преподаю. Был на трёхдневном мастер-классе Кирилла Серебрянникова во МХАТе и понял, что никогда не сумею. Просто терпения не хватит — начинаю раздражаться от того, что человеку надо объяснять совершенно понятное мне. Когда объясняешь, начинаешь формулировать, а когда формулируешь, начинаешь наблюдать за собой, и когда непосредственно работаешь, думаешь: «Ага! Вот! Сформулировал!» И вдруг вместо сути занимаешься формулировкой на будущее, чтобы потом рассказать, что и как следует делать. На актёрский путь меня крестил Смоктуновский, и он говорил: «Вадик, хорошие актёры не преподают!» Это спорная вещь, конечно, но артисты должны заниматься своим таинством.

— Если говорить о секрете успеха и приоритетах в профессии: талант или труд?

— По-моему, это расхожая ерунда! Всё, что делается в своё удовольствие, то и остальным приятно. Видел много труда и тружеников, фильмы, над которыми работали очень долго. Трудно! Годами! А результат не оправдывал затраченного времени и сил. Но вот сейчас сам тружусь целых двенадцать лет у Марлена Хуциева в роли Антона Павловича и не скажу, что без удовольствия. Но почему обязательно трудиться? Почему нельзя просто взять и сделать так, чтобы потрясающий результат был достигнут сам собой, волшебным образом? А насчёт труда, мне кажется, актёры всё же больше форсят, потому что ничего другого (кроме актёрства) и не умеют. Думать часами или целыми сутками о роли… Пожалуй, да, это труд, когда невозможно отвлечься от фантазий, бесконечных творческих метаний. Осознавая несовершенство, начинаем страдать. Но тем не менее наша профессия — это и особая форма терапии собственного организма, поскольку становится реально легче, если высказываешь свои боли и радости. Пусть и на сцене.

— Рассказал одной своей знакомой о том, что собираюсь пообщаться с вами. Она очень лестно отозвалась о вашем таланте. При этом отметив, что вам особо удаются роли умных, но несчастных персонажей. Ваше внутреннее содержание как актёра действительно тяготеет к серьёзному и драматичному?

— Мне нравится чувствовать и воплощать человеческие слабости. Они ярче всего проявляются, когда человечек один наедине с собой находится. Мы ведь все не такие сильные, какими хотим казаться. Людям свойственно запутываться в жизни и в самих себе, словно детям. Обманчивая наружность, напускная сила, маски — всё это продукт жестокости времени и постоянной вынужденной конкуренции. А суть всегда внутри, и её называют состоянием души. Из интересных ролей вспоминается НКВДшник из фильма Саши Баршкова «Кедр пронзает небо», этот образ проходит через весь фильм. Так получилось, что в рамках одной роли я сыграл сразу нескольких разных людей, поэтому она дорога мне тем, что требовала актёрской изобретательности, наполненности всевозможными смысловыми оттенками. В ней я как раз пробовал такую партитуру состояний души сочинить. Я считаю, что актёр должен работать над раскрытием неоднозначности человеческой природы, а не плохого-хорошего в герое. Сугубо отрицательных или положительных людей не бывает.

— Если сравнить роли в театре и роли в кино, поневоле видится противопоставление серьёзного и несерьёзного. Или это не так?

— По-разному судьбы складываются в театре и кино. В кино ты предоставлен сам себе, можешь проявиться с более выгодной стороны. В театре мы все на глазах друг у друга, знаем, кто что способен сыграть… Складываются какие-то клише, устоявшиеся отношения. Я, например, очень люблю комические роли и в любой роли стараюсь найти комическое, потому что каждый человек порой ввергает себя в ужасные обстоятельства, потом пытается из них выкручиваться, а это уже смешно. В любой трагедии так происходит. Человек занёс нож зарезать — порезался сам. И в подобной «чернухе» можно найти что-то такое игровое… Я называю это «игралка», и она обязательно должна быть в актёре. Листаю журналы: звёзды, звёзды, звёзды… Но я вижу лишь, как люди честно произносят выученные накануне тексты. И что? Пусть с некоторой горячностью, но ситуации все типичны — всего семь-восемь вариантов. Вот их-то и можно научить играть, но это не актёрство.

— Жизнь, так или иначе, сводит вас снова и снова с Чеховым. Вы играете в «Современнике» персонажей его произведений и даже самого писателя в фильме. Какие чувства вы испытываете, приезжая на свою родину и родину Антона Павловича? Другой достаточно известный таганрожец — Рома Зверь назвал Таганрог городом «лени и чеховской скуки», так ли это?

— Возможно, он неудачно сформулировал свою мысль. Таганрог для меня — город детства, который постоянно меняется, это ностальгия: знакомые места, люди… масса всего! Может, у Ромы какие-то неприятные воспоминания… Неприятно возвращаться туда, где был битым, допустим. Но с какой стати «город лени»? Всё равно что назвать Москву городом тружеников. И в провинции можно реализовать себя. Пять лет учёбы в институте я провёл в клубе, где запирался и читал монологи, пел, танцевал — всё что угодно, но исключительно сам и только по своей воле. Кто может запретить человеку заниматься тем, чем он хочет? Никто, и город здесь ни при чём абсолютно.

Нашу беседу пришлось не затягивать, потому что актёр был с сыном Севой, который в этом году пойдёт в первый класс. Он мечтает стать архитектором, часто гуляет с папой по Москве и даже ездит на съёмки. Ветрова-старшего и Ветрова-младшего дома ждала мама. Забот много — четверо детей и двое внуков. Приоритеты расставлены…

Егор ПАРШИН

Источник: В актёре должна быть «игралка»…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте свой комментарий внизу страницы
Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


:-) 
B-) 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
;-) 
:bye: 
больше...